Форум геймеров и читеров 4cheaT
Реклама:

Абе (Abe) Хираоки в World of Tanks (WoT)

Поделиться с друзьями:

Абе (Abe) Хираоки

Новые темы на Форуме World of Tanks
Тема Автор Раздел Ответов Последнее сообщение
HDD на SSD Kingston 120Gb Подскажите, а если я с H... husAA Вопросы по игре World of Tanks 1 2016-12-10 01:57
танки онлайн (смотри внутри) Дмитрий13 Вопросы по игре World of Tanks 0 2016-12-10 00:46
Продам аккаунты Wot. Det_Mazay Рынок World of Tanks 0 2016-12-09 22:52
Нужно найти ближайшее из двух чисел к заданному чи... сухарик Вопросы по программированию на Python 2 2016-12-09 21:53
После переустановки виндовс не включается Wot Татешка Вопросы по игре World of Tanks 0 2016-12-09 21:47
Какой средний танк лучше качать Panther 2 или T-44 TiroBite Вопросы по игре World of Tanks 2 2016-12-09 21:48
Как отключить режим "В самолете" в Виндовс 10 ? Gomerchick Вопросы о World of Warplanes 5 2016-12-07 21:27
Ошибка при запуске World of Warships alex44 Вопросы о World of Warships 0 2016-12-03 12:57
Перейти к: навигация, поиск

Абе (Abe) Хираоки (15.3.1889 - 6.2.1949)

БИОГРАФИЯ


Абе (Abe) Хираоки (15.3.1889-6.2.1949), японский военно-морской деятель, вице-адмирал (1.11.1942). Окончил Военно-морское училище (1911) и Военно-морскую академию. Службу начал 18.7.1911 мичманом на крейсере «Сойя». Служил на надводных кораблях, с авг. 1919 - на штабных должностях. В 1926-28 инструктор торпедной и артиллерийской школ, в 1934-36 - Военно-морской академии. С 15.11.1934 командир легкого крейсера «Инцу», с 1.12.1937 -линейного корабля «Фусо», с 6.4.1938 - 14-го соединения. 15.12.1938 назначен главным инструктором Военно-морского училища. С 15.11.1940 по 1.8.1941 командовал 6-й эскадрой крейсеров. 8.11.1941 поставлен во главе 8-й эскадры крейсеров. Участвовал в бою у атолла Мидуэй. С 14.7.1942 командир 11-й эскадры. 20.12.1942 отозван в распоряжение начальника Морского Генштаба, а 20. 3. 1943 зачислен в резерв.

Основной вклад в историю

Абе (Abe) Хираоки командовал японским флотом в битве за Гуадалканал.

Мясорубка Гуадалканала

Как ни странно, но даже после разгрома при Мидуэе японцы продолжали наступательные операции. Кстати, это косвенно доказывает, что они не считали потерю 4 авианосцев решающим ударом, ее скорее отнесли к разряду крупных неприятностей. Более того, продолжались два сепаратных наступления: армия воевала на Новой Гвинее, а флот двигался вниз по цепочке Соломоновых островов, не встречая никакого сопротивления. Моряков больше заботила другая проблема: как перерезать коммуникации между Соединенными Штатами и Австралией. Для этого 14 июля 1942 года был создан 8-й Флот, которому предстояло действовать в юго-восточных районах. Им командовал вице-адмирал Гунити Микава, державший флаг на тяжелом крейсере «Тёкай». В конце июля этот флот перебазировался в Рабаул, где Микава принял зону ответственности 4-го Флота. Кроме этих кораблей, в Рабаул была отправлена 25-я воздушная флотилия, которой предстояло вести воздушные операции под управлением 11-го Воздушного Флота.

Все шло тихо и мирно, но рано утром 7 августа в Рабаул прилетела радиограмма: «04.30. Тулаги подвергается мощному обстрелу и бомбардировке с моря и воздуха. Замечено вражеское авианосное соединение». Сразу стало ясно, что противник обладает подавляющим преимуществом в силах, так как в следующих радиограммах говорилось: «Один линкор… два авианосца… три крейсера… пятнадцать эсминцев… от тридцати до сорока транспортов». События приняли неожиданный оборот, американцы высадили десанты на Тулаги и Гуадалканале. Так все узнали о существовании острова, до сих пор известного лишь по парочке рассказов Джека Лондона, а уже на следующий день состоялся один из самых знаменитых боев, завершившийся полным разгромом американцев.

Бои вокруг Гуадалканала заслуживают особого внимания по нескольким причинам, прежде всего потому, что это была самая напряженная и самая жестокая кампания во всей истории войны на море. Пролив между островами Саво и Гуадалканал совсем неспроста называют Железное Дно (до войны он назывался пролив Силарк): там лежат десятки кораблей, потопленных буквально за считаные недели. Но значение кампании, конечно же, этим не исчерпывается. Дело в том, что именно у Гуадалканала японцы поставили крест на всех надеждах на благополучный исход войны. Они ввязались в затяжную борьбу на истощение, где главную роль играют материальные ресурсы флотов, а не какие-то иные факторы. Если говорить о потерях, они окажутся примерно равны, но японский флот в принципе не мог позволить себе размена корабль на корабль, как это происходило. Вместо каждого потопленного американского корабля тут же появлялись три новых, а вот вместо трех потопленных японских дай бог, чтобы появился один. После окончания этой кампании в феврале 1943 года японский флот оказался на целый год выключенным из боевых действий. Разумеется, какие-то столкновения происходили и дальше, но все это были мелкие стычки, главные силы флотов вошли в соприкосновение только летом 1944 года, когда американцы уже имели абсолютное превосходство во всех классах кораблей.

Интересны бои за Гуадалканал и по другой причине. Решающим фактором в этой кампании оказалось существование аэродрома Гендерсон, авиация снова выиграла дуэль у флота, как это было ранее на Крите в 1941 году. Особенностью же здесь является то, что решающими стали усилия базовой авиации, а не авианосной, хотя американцы имели такие корабли. Как ни странно, Билли Митчелл оказался прав – ни один корабль не смеет показаться рядом с береговым аэродромом, только вот на Гендерсоне базировались те самолеты, о существовании которых Митчелл не мог даже догадываться, – пикировщики и торпедоносцы. Зато его любимые тяжелые бомбардировщики там отсутствовали совершенно. Как следствие этой борьбы между флотом и авиацией, на свет появилось еще одно понятие – «Токийский экспресс», так американцы называли отряды легких кораблей, которые почти каждую ночь пытались доставить на Гуадалканал подкрепления и снабжение.

И еще одна особенность этой кампании, которую часто не замечают. Практически во всех сражениях сталкивались человек и бездушная машина, точнее, шло состязание между американским радаром и японскими биноклями. И если в первых боях бинокль еще как-то мог противостоять радару, то к 1943 году морская война полностью и окончательно перешла в технологическую фазу.

Итак, после Мидуэя американцы решили нанести ответный удар, и 1-я дивизия морской пехоты была отправлена на Гуадалканал. Примерно 40 транспортов в сопровождении крупных сил американского и австралийского флотов 7 августа успешно высадили 11 000 морских пехотинцев на Гуадалканале и в Тулаги. Они легко подавили сопротивление немногочисленных японских частей, захватили базу гидросамолетов и недостроенный аэродром. За несколько дней до высадки американцев установилась плохая погода, которая мешала полетам летающих лодок из Тулаги, поэтому японцы были застигнуты врасплох.

Адмирал Микава поспешно собрал все корабли, оказавшиеся поблизости, и помчался на юг, чтобы атаковать противника. Он имел 5 тяжелых и 2 легких крейсера и 1 эсминец, причем эти корабли видели друг друга впервые, поэтому ни о какой слаженности действий не могло быть и речи.

Союзники странным образом проморгали подход Микавы, хотя его эскадра была пару раз замечена самолетами-разведчиками. Чтобы оправдать свой последующий провал, американские историки запустили басню, будто австралийский летчик, заметивший Микаву, сообщил об этом лишь после того, как, вернувшись на базу, выпил свой «файв-о-клок ти».

Формально союзники сделали все возможное, чтобы перекрыть дорогу к своим транспортам, стоящим у Лунга Пойнт. Остров Саво делит пролив Железное Дно на две половины, в северном и южном проходах патрулировали отряды крейсеров, вперед были выдвинуты дозорные эсминцы, всего 6 тяжелых крейсеров и 6 эсминцев. Еще одна группа крейсеров патрулировала уже перед самой стоянкой. И тем не менее атака японцев оказалась совершенно внезапной.

Командовавший операцией американский адмирал Тэрнер был настолько уверен, что ничего не случится, что вызвал командира эскадры крейсеров адмирала Кратчли к себе на совещание, обезглавив в решающий момент группу прикрытия. Неразбериха нарастала, как снежный ком.

9 августа в 00.40 крейсера адмирала Микавы подошли к острову Саво и практически сразу увидели американский эсминец. Микава приказал изменить курс и снизить скорость, чтобы постараться остаться незамеченным. Но почти тут же впереди показался еще один эсминец, японцам пришлось возвращаться на прежний курс. Ни дозорный эсминец «Блю», ни следовавший на ремонт поврежденный «Джарвис» ничего не сообщили своим адмиралам. Японцы проскользнули в пролив Железное Дно через южный проход.

В результате в 01.36 они увидели южную группу крейсеров, и адмирал Микава сразу приказал дать торпедный залп. Американцы по-прежнему не видели противника, лишь в 01.43 эсминец «Паттерсон» отправил вторую из трех знаменитых радиограмм Тихоокеанской войны: «Внимание, внимание! Неизвестные корабли входят в гавань». Но было слишком поздно, как раз в этот момент две торпеды попали в правый борт австралийского крейсера «Канберра». Японцы тут же открыли артиллерийский огонь, всадив в крейсер еще несколько снарядов. Крейсер «Чикаго» отделался попаданием торпеды, которая оторвала ему носовую часть. В считаные минуты южный отряд был ликвидирован.

Но северному пришлось еще хуже. При повороте японская эскадра разделилась и совершенно случайно взяла северный отряд в «клещи». Как ни странно, этот отряд ни о чем не подозревал, выстрелы и вспышки на юге были приняты за грозовые зарницы, радиограмму «Паттерсона» никто не принял. Поэтому, когда в 01.50 прожекторный луч осветил крейсер «Куинси» и японцы начали обстрел кораблей северной группы, это стало для американцев полной неожиданностью. И все-таки их крейсера открыли ответный огонь, хотя это уже было бесполезно. «Астория», «Квинси» и «Винсенс» в считаные минуты были превращены в пылающие развалины. Вы можете удивиться, почему мы не пытаемся дать более развернутое описание битвы. Ответ очень прост: битвы как таковой не было, японские корабли как дорожным катком прошлись по проливу, даже не заметив сопротивления американцев. Все события заняли около 30 минут, за это время японцы повредили 5 тяжелых крейсеров союзников, после чего 4 из них отправились на дно. По ходу дела японцам под руку подвернулся один из незадачливых дозорных эсминец «Ральф Талбот», но топить его отходящим кораблям Микавы было уже некогда. В эсминец всадили несколько снарядов и забыли о его существовании.

Дальнейшее напоминает скверный анекдот. Адмирал Микава вполне резонно опасался атаки американских авианосных самолетов, поэтому даже не попытался найти и атаковать транспорты, что могло закончиться катастрофой для американцев. Но в это же самое время командир американской авианосной группы адмирал Флетчер, опасаясь удара японской авиации, поспешил увести свои корабли на юг, не слушая никаких возражений. И все-таки в выигрыше остались американцы, несмотря на тяжелые потери, нанесенные флотом, транспорты остались невредимы и смогли высадить войска и выгрузить боеприпасы. В результате они закрепились на юге Соломоновых островов. Японцы даже не представляли уровень подготовки морской пехоты США, и сообщение о том, что к вечеру 9 августа на Гуадалканале находилось уже 16 000 солдат, сочли бы неумной шуткой. Собственно, в то время никто не был способен на такое, даже англичане. Американцы первыми начали рассматривать десантные операции как производственный процесс, задачу из области логистики, а не что-то военное. В этом были их сила и слабость одновременно. 15 августа недостроенный японский аэродром был приведен в порядок, назван в честь майора Гендерсона, погибшего при Мидуэе, и был готов принять первые самолеты. После этого шансы японцев на успех упали катастрофически, хотя пока еще не были равны нулю.

Но разногласия между японской армией и флотом сыграли решающую роль, армия желала воевать на Новой Гвинее, и флоту пришлось обходиться своими силами. Отряд японской морской пехоты, первоначально предназначавшийся для высадки на Мидуэе, был доставлен на 6 эсминцах на Гуадалканал. Полковник Итики, не имея никаких сведений о противнике, даже не попытался провести разведку и пошел на штурм американских позиций, имея всего 900 человек. Естественно, что его отряд был полностью истреблен.

Следующее морское сражение стало результатом попытки японцев доставить на остров очередную группу смертников – 1500 солдат. Группа транспортов контр-адмирала Танаки должна была спуститься по проливу Слот и ночью высадить их на Гуадалканал. Но прикрывать эти транспорты должны были крупные силы японского флота: 3 авианосца, 3 линкора, 9 крейсеров, 13 эсминцев, 36 подводных лодок. План операции фактически обрекал на гибель легкий авианосец «Рюдзё», который должен был нанести удар по аэродрому Гендерсон. Даже если бы поблизости не оказалось американских авианосцев, на что мог рассчитывать несчастный кораблик с двумя десятками самолетов на борту?! Японцы снова проявили легкомыслие и высокомерие, крупно недооценив противника. В конце концов, 6 бомбардировщиков «Рюдзё» вряд ли сумели бы разбомбить Гендерсон даже и при более благоприятных обстоятельствах. Он был обречен, хотя адмирал Нагумо и не собирался делать из него приманку для американских авианосцев, как утверждают некоторые авторы. Ну а вдобавок японцы снова показали, что продолжают считать линкоры основой своего флота, выдвинув далеко вперед отряд быстроходных линкоров и тяжелых крейсеров.

Американцы тоже допустили ряд ошибок. Адмирал Флетчер, полагая, что в ближайшее время сражения не будет, отпустил группу авианосца «Уосп» на дозаправку, уменьшив свои силы на треть. Но и того, что осталось, хватило. Подробно этот бой описан в книге «Дуэли авианосцев», и мы не будем здесь утомлять читателя деталями. Хотя очень сложно удержаться от того, чтобы не процитировать известнейшего историка С.Э. Морисона. Красиво пишет, черт побери!

«Посейдон и Эол подготовили для этого боя красочные декорации. 16-узловой юго-восточный пассат разорвал плотные кучевые облака на множество белоснежных воздушных замков и бастионов, покрывающих почти половину небосвода. Океан в этом месте имел глубину 2 мили. Волны, увенчанные белыми барашками, мчались, пританцовывая, к чистому горизонту, который так любят штурмана. Сцена – темные массы кораблей, оказавшихся в тени, и освещенные солнцем до мельчайших деталей другие корабли; изящные завитки пены на форштевнях авианосцев; длинный бак линкора «Норт Каролина», только что прибывшего из Атлантики; ощетинившийся стволами зениток, как дикобраз, крейсер ПВО «Атланта»; флегматичные и деловитые тяжелые крейсера; подпрыгивающие в облаках брызг эсминцы – все это выглядело, на взгляд художника-мариниста, прекрасно и прямо-таки просилось на полотно. Для моряка-реалиста на авианосце, однако, сцена была далека от совершенства. Рваные облака могут скрывать сотни жаждущих крови самолетов. Высокое экваториальное солнце укрывает идущие вниз пикировщики. Отблески голубого, серебряного и золотого слепят наблюдателей и наводчиков. Они делают предельно трудным опознание самолетов. Все вместе это было той погодой, которую моряки авианосцев молят богов послать на голову врагу и совсем не желают иметь над собственной головой».

События развивались следующим образом. Сначала американские авианосцы атаковали «Рюдзё» и потопили его. Воспользовавшись тем, что их самолеты были заняты, японцы нанесли ответный удар. Им удалось повредить авианосец «Энтерпрайз», но это оказался их единственный успех. Американские самолеты атаковали передовое соединение японцев и повредили гидроавианосец «Титосэ».

А на следующий день впервые в игру вступили самолеты аэродрома Гендерсон. Они атаковали японскую транспортную группу и повредили флагманский крейсер и транспорт, который потом затонул. Пока один из японских эсминцев стоял у борта транспорта, снимая солдат, их атаковали тяжелые бомбардировщики В-17 и, ко всеобщему изумлению, потопили эсминец! На этом бой у Восточных Соломоновых островов завершился. Первая попытка японцев доставить подкрепления на Гуадалканал провалилась.

Интересны последствия этого боя. Принято считать непреложной истиной, что американский авианосный истребитель F4F «Уайлдкэт» безнадежно уступал японскому А6М «Зеро». Но американцы в своем анализе ни единым словом не упоминают об этом, речь идет только о совершенствовании тактики истребительной авиации и методов управления ею. Были сделаны некоторые выводы относительно тактики действий авианосных соединений, методов борьбы за живучесть авианосцев, и никто не закричал: «Поскорее дайте нам новый истребитель!»

После этого некоторое время на море не происходило никаких столкновений, хотя флоты противников действовали с полным напряжением, доставляя на остров подкрепление и снабжение, и несли при этом потери. 28 августа пикировщики с аэродрома Гендерсон потопили эсминец «Асагири», а 15 сентября японская подводная лодка I-19 торпедировала и потопила авианосец «Уосп», который, кстати, так и не сумел принять участия ни в одном морском сражении. Именно в это время и родился знаменитый термин «Токийский экспресс».

11 октября при попытке перехватить очередной состав состоялся очередной морской бой в районе Гуадалканала, теперь у мыса Эсперанс. После полудня 11 октября разведчик В-17 сообщил, что вниз по Слоту идут две группы японских кораблей: 2 гидроавианосца в сопровождении 6 эсминцев (транспортная группа) и 3 тяжелых крейсера и 2 эсминца (группа прикрытия). В этот момент возле Гуадалканала находилось оперативное соединение контр-адмирала Нормана Скотта: 2 тяжелых и 2 легких крейсера и 5 эсминцев. Скотт решил не повторять прежних ошибок и встретить противника в открытом море, поэтому он занял позицию западнее острова Саво, а не в проливе.

И все-таки американцам не удалось избежать неприятных случайностей. Японцы появились как раз в тот момент, когда американское соединение поворачивало на обратный курс, и в темноте три головных эсминца оторвались от крейсеров. Но это не помешало американцам в 23.46 открыть огонь по ничего не подозревающим японцам. В этот раз состязание между человеческими глазами и радаром выиграла электроника.

Однако адмирал Скотт, опасаясь, что его крейсера обстреливают собственные эсминцы, приказал прекратить огонь, однако командиры кораблей не обратили внимания на приказ адмирала, который быстро обнаружил свою ошибку и отменил его. Японцы поспешно повернули на обратный курс, и Скотт начал преследование. К этому времени командир японской эскадры адмирал Гото был убит, крейсера «Аоба» и «Фурутака» ярко пылали, а эсминец «Фубуки» уже тонул.

Начался бой на параллельных курсах, причем японский крейсер «Кинугаса», который по ошибке повернул не следом за адмиралом, а в противоположную сторону, стрелял совершенно беспрепятственно, американцы на него не обращали внимания. Обычная ситуация в ночных боях. Для начала он потопил эсминец «Дункан», который тоже оторвался от строя и опрометчиво подошел слишком близко к противнику. После этого он перенес огонь на американские крейсера и добился опаснейшего попадания в «Бойз». Снаряд пробил борт ниже ватерлинии и взорвался в артиллерийском погребе. Однако вода, хлынувшая в пробоину, потушила пожар, и все обошлось для американцев благополучно. А вот японцы потеряли тяжелый крейсер «Фурутака», который получил более 90 попаданий и вскоре затонул.

Пока шел бой, японская транспортная группа сумела проскользнуть к Гуадалканалу, высадила солдат и выгрузила тяжелые орудия, после чего сумела уйти незамеченной. То есть японцы свою задачу выполнили, хотя это стоило им серьезных потерь, так как вдобавок тяжелый крейсер «Аоба» получил тяжелые повреждения и надолго отправился на ремонт. На обратном пути транспортная группа была атакована самолетами с Гендерсона, которые потопили эсминец «Нацугумо». Как мы видим, по сути, борьба за Гуадалканал свелась к решению одного-единственного вопроса: кто будет владеть этим аэродромом? Сложилась любопытная ситуация, которая противоречила постулатам и моряков, и летчиков. Авиация была решающей силой, но не авианосная, а базовая, что глубоко оскорбляло адмиралов. Но не меньше были возмущены и генералы, так как главную роль играли ничтожные пикировщики, а не четырехмоторные «Летающие крепости».

Японцы к этому времени перебросили в Рабаул две пехотные дивизии из Голландской Ост-Индии и намеревались как можно быстрее доставить их на Гуадалканал. Поэтому 13 октября 1942 года состоялся знаменитый «Обстрел», именно так называют это событие сами американцы. Быстроходные линкоры «Конго» и «Харуна» подошли ночью к острову и в течение 90 минут вели огонь по аэродрому. Их тяжелые снаряды перекопали все летное поле, уничтожили и повредили много самолетов, сожгли почти весь запас бензина. Американские историки утверждают, что их торпедные катера сумели отогнать вражеские линкоры, но на самом деле японцы просто выполнили поставленную задачу и ушли.

На следующую ночь к острову прибыли два тяжелых крейсера адмирала Микавы, которые выпустили 752 снаряда калибром 203 мм, но это были семечки по сравнению с тем, что случилось накануне. А на рассвете американцы увидели удивительную картину: возле мыса Тассафаронга стояли 6 японских транспортов и выгружали солдат, вокруг вертелись эсминцы. Американцы кое-как набрали 400 канистр с бензином, вытаскивая их из воронок и болота, и сумели заправить уцелевшие 4 пикировщика и 10 истребителей, которые принялись бомбить и обстреливать транспорты. К ним присоединились В-17, прилетевшие из Эспириту-Санто. В результате один транспорт взорвался, а остальные вынуждены были уходить, хотя не вся техника попала на берег. Кстати, вот где сказалась разница в методах выгрузки десанта, американцы наверняка успели бы все сделать.

Ночью прибыли еще два японских тяжелых крейсера и выпустили дополнительные 800 снарядов, но после тяжелых орудий линкоров американцы воспринимали это спокойно. Тревогу вызывала лишь проблема доставки снабжения на Гуадалканал, пришлось привлечь для этого подводные лодки и транспортные самолеты. Попытка провести транспортный караван 15 октября завершилась атакой японских самолетов и потоплением эсминца «Маредит». В общем, для американцев середина октября 1942 года стала критическим моментом.

Но, как часто бывает в подобных случаях, если не можешь справиться сам, на помощь приходит противник. 20 октября японцы начали попытки штурма оборонительного периметра вокруг аэродрома, но сделали это настолько бездарно, что понесли большие потери и фактически обезопасили американские позиции. Вообще складывается впечатление, что в открытом бою японская армия оказалась просто несостоятельной против кадровых европейских частей. Ранее это подтвердилось на Халхин-Голе, а теперь – на Гуадалканале. Разгром колониально-полицейских частей и резервистов в Малайе и на Филиппинах можно во внимание не принимать.

26 – 27 октября состоялось морское сражение у островов Санта-Крус, которое поставило точку в противостоянии американских и японских авианосных соединений. Адмирал Ямамото собрал все, что только мог, но даже этого «всего» оказалось недостаточно, чтобы справиться со значительно ослабленными американскими соединениями. 4 авианосца, 5 линкоров, 14 крейсеров и 44 эсминца противостояли 2 авианосцам, 1 линкору, 6 крейсерам и 14 эсминцам американцев.

Однако в очередной раз выяснилось, что планировать операции японцы не умеют. Корабли бесцельно болтались в море, дожидаясь, пока армия захватит аэродром Гендерсон, чтобы доставить туда самолеты. Но дождались японцы того, что 25 октября их авианосцы были обнаружены американским самолетом-разведчиком. Кстати, на этот раз японцы выдвинули вперед уже две ударные группы из линкоров и крейсеров, но напрасно, лучше бы уж они усилили ПВО авианосных групп.

26 октября «Энтерпрайз» поднял поисково-ударную группу пикировщиков, каждый из которых нес 500-фн бомбу. Это тоже было американским ноу-хау. Дальность полета разведчиков снижалась, зато появлялся шанс на внезапную атаку кораблей противника. Так и произошло в 07.40, когда два пилота заметили легкий авианосец «Дзуйхо» и атаковали его. Больше этот корабль в бою не участвовал.

Опять же, имеется достаточно детальных описаний последующих событий, поэтому мы будем кратки. Этот бой стал боевым дебютом линкора «Саут Дакота» знаменитых 40-мм зенитных автоматов «бофорс», что послужило причиной рождения одной из самых фантастических легенд Тихоокеанской войны. Оба противника подняли свои ударные группы практически одновременно, они даже встретились по пути к цели. Первыми нанесли удар японцы, которые тяжело повредили авианосец «Хорнет». Самыми опасными стали попадания двух торпед, из-за которых корабль лишился хода. Практически в это же самое время авиагруппа «Хорнета» атаковала «Сёкаку», и в результате попаданий трех бомб корабль вышел из строя на 9 месяцев.

Вторая ударная волна японцев отыскала «Энтерпрайз» и всадила в него три бомбы, но его повреждения, хотя и были серьезными, все-таки не помешали авианосцу спустя некоторое время возобновить летные операции, чего не мог «Сёкаку». Именно при отражении этой атаки «отличился» линкор «Саут Дакота», точнее, его командир капитан 1 ранга Гэтч. Он заявил, что в ходе отражения налета линкор сбил 32 японских самолета! Кстати, это самый точный перевод английского термина «claim victory», именно «заявить», а не «сбить». Однако штаб засчитал ему «всего лишь» 26 самолетов, что тоже хорошо. Однако послевоенный анализ показал, что на самом деле было уничтожено от 6 до 8 японских машин, но тем не менее сказка продолжает гулять по свету. Впрочем, на фоне сотен самолетов, которые «сбивали» японцы, даже это заявление выглядит верхом скромности.

После этого японские самолеты навалились на беспомощный «Хорнет» и всадили в него еще несколько бомб. Американцы попытались буксировать горящий авианосец, но вскоре отказались от этой затеи и бросили его. Ночью появились два японских эсминца, и теперь уже у японских адмиралов возникла было идея отбуксировать трофей к себе. Но «Хорнет» был явно обречен, поэтому японцы добили его торпедами.

Результаты сражения оказались довольно двусмысленными. С одной стороны, американцы потеряли авианосец и эсминец, японцы потерь в кораблях не имели. С другой – их потери в авиации снова оказались более серьезными, чем у американцев. Вот на этом моменте следует остановиться чуть подробнее.

Американские исследователи Паршалл и Тулли первыми обратили внимание на то, что потери японцев в летном составе при Мидуэе оказались далеко на столь тяжелыми, как было принято писать ранее с легкой руки тех же бывших японских офицеров. Но тогда с неопровержимостью следует, что даже хорошо подготовленные летчики японской авианосной авиации уступали в качестве американским, а их фантастические результаты – такая же игра воображения, как у капитана 1 ранга Гэтча. Но так или иначе, после сражения у островов Санта-Крус японские авианосцы выбывают из игры на целых полтора года. Американцы получают передышку в самый критический момент – у них оставалось всего два авианосца, причем оба стояли в ремонте, но японцы ослабляют давление. Кстати, японские авианосцы ни разу не пытались подавить аэродром Гендерсон, если не считать смехотворного налета «Рюдзё», так что в борьбе с реальным противником у хваленых «морских орлов» дела шли совершенно неблестяще.

А вскоре состоялись, наверное, самые драматические бои этой кампании. Японцы организовали доставку на Гуадалканал новых подкреплений, и к середине ноября по численности японские войска впервые догнали американцев. Но теперь уже американцы подготовили переброску на остров крупных сил. 3 транспорта разгрузились 11 ноября, на следующий день прибыли еще 4 корабля. Японцы бросили в атаку авиацию, но ничего не добились, однако вскоре американские самолеты-разведчики сообщили, что по Слоту спускается эскадра из 2 линкоров, 4 крейсеров и 10 эсминцев. Летчики немного приврали, но американцы все равно имели всего лишь 2 тяжелых и 3 легких крейсера и 8 эсминцев, чего было слишком мало. Южнее острова крейсировало авианосное соединение, в состав которого входили 2 новейших линкора, однако они никак не успевали к месту боя.

В сумерках 12 ноября транспорты отошли, и эскадра адмирала Каллахэна, выстроенная в длиннейшую кильватерную колонну, вошла в пролив Железное Дно. Впереди шли 4 эсминца, за ними – крейсера, и замыкали строй еще 4 эсминца. Для плавания в проливе такой строй был удобным, а вот для боя – не слишком, так как эсминцы теряли возможность упреждающей торпедной атаки. Вдобавок адмирал Каллахэн, хоть и скопировал строй Скотта в бою у мыса Эсперанс, на свободу из пролива выйти не успел. К тому же по неизвестным причинам два эсминца, имевшие новейший радар SG, были поставлены в хвост колонны.

Навстречу им двигалась эскадра Хироаки Абэ, которая состояла из 2 линкоров, 1 легкого крейсера и 14 эсминцев. Японцы предполагали обстрелять аэродром Гендерсон и не рассчитывали встретить сопротивление, так как обычно американцы покидали пролив Железное Дно с наступлением темноты. Погода была плохая, налетали дождевые шквалы, и в результате строй японцев развалился, отдельные корабли потеряли друг друга, причем как раз в тот момент, когда состоялась встреча с американцами.

Наступила пятница, 13-е число… Столкновение произошло в 01.40, причем американская колонна разрезала развалившийся строй японцев, и началась суматоха. Например, линкор «Хиэй» оказался справа от американцев, а линкор «Кирисима» – слева. Именно тогда крейсер «Атланта» на запрос адмирала, что он делает, ответил: «Уклоняюсь от собственных эсминцев». Американцы промедлили с открытием огня, и некоторые историки утверждают, что это позволило японцам заменить зажигательные снаряды, предназначенные для обстрела аэродрома, на бронебойные. Увы, японцы просто обстреляли первые подвернувшиеся цели, так как последующий осмотр повреждений, полученных американскими кораблями, доказал, что часть попаданий пришлась на те самые знаменитые снаряды Тип 3.

Первым под обстрел попал крейсер «Атланта» и в считаные минуты был выведен из строя, получив множество попаданий. Практически тут же «Хиэй» потопил эсминец «Кашинг», но и сам был обстрелян американцами, пулеметные очереди прошлись по мостику, перебив много офицеров. Эсминец «Лэффи» поймал торпеду и начал тонуть. Японский эсминец «Юдати» прорезал строй американцев, всадил торпеду в корму тяжелого крейсера «Портленд». Оторванные листы обшивки начали действовать, как огромный руль, и крейсер принялся беспомощно описывать круги на одном месте. Но это не помешало ему обстрелять «Хиэй» и добить уже поврежденный «Юдати». Так завершились ночные приключения «Милашки Пи», как называли крейсер его моряки.

Адмирал Каллахэн получил сообщение, что его флагман «Сан-Франциско» ведет огонь по своему же крейсеру «Атланта», потерявшему ход; кстати, это было чистой правдой. Адмирал приказал прекратить огонь, но когда приказ был исполнен, то в результате пострадал его собственный корабль. «Кирисима» и два других японских корабля обрушили на «Сан-Франциско» шквал огня. Адмирал Каллахэн, почти весь его штаб, командир крейсера капитан 1 ранга Кэссин Янг были убиты. Крейсер «Хелена» не пострадал, но последний из американских крейсеров «Джюно» получил торпеду в кочегарку.

Для эсминца «Бартон» бой продлился ровно 7 минут – в него попали две торпеды, корабль разломился пополам и тут же затонул почти со всей командой. Эсминец «Монссен» получил 37 попаданий и превратился в пылающую руину. Снова процитируем С.Э. Морисона:

«Когда пробили 4 склянки, ночной бой был в самом разгаре. Перед спасшимися моряками разворачивался феерический спектакль. Зеленоватое мерцание ракет и осветительных снарядов смешивалось со светом безмолвных звезд. Красные и белые струи трассеров изгибались дугой и пересекались в небе. Погреба взрывались, выбрасывая букеты ослепительного белого пламени. Нефтяные пожары венчались колоннами желтого огня, перемешанного с черным дымом. По всему горизонту тлели корпуса брошенных командой кораблей, которые раскалились докрасна и светились тусклым багровым светом. Гейзеры пролетевших мимо цели снарядов были теперь перемешаны с нефтью и обломками».

Вот не отнимешь у него умения писать красиво!

В общем, в 02.26 командир «Хелены» капитан 1 ранга Гувер собрал те корабли, которые еще могли передвигаться, и повел их на восток через пролив Силарк. За ним смогли последовать только крейсера «Сан-Франциско» и «Джюно» и три эсминца. Но на этом испытания американцев не закончились, в 11.00 подводная лодка I-26 потопила «Джюно», на котором погибли 700 человек. Именно на нем погибли пять братьев Салливанов, после чего последовал приказ, запрещающий родным братьям служить на одном корабле, а в составе американского флота появился эсминец DD-537 «Салливанз». А еще полвека спустя этот трагический эпизод стал отправной точкой для создания фильма «Спасение рядового Райана».

У японцев погибли эсминцы «Юдати» и «Акацуки», а линкор «Хиэй» получил тяжелые повреждения и потерял управление. Он так и не сумел уйти от острова Саво – днем американские самолеты с Гендерсона нанесли ему дополнительные повреждения, и японцы попросту бросили корабль, никто не видел, как он затонул. Американцы потеряли 2 легких крейсера («Атланту» пришлось затопить) и 4 эсминца, многие корабли обоих противников получили серьезные повреждения.

Но для американцев главным были не потери, а то, что аэродром Гендерсон был избавлен от обстрела и буквально на следующий день показал зубы. С «Энтерпрайза» на него перелетели 9 торпедоносцев «Авенджер» и 6 истребителей «Уайлдкэт», которые приняли участие в потоплении японского линкора.

Однако японцы пытались провести обстрел не просто так, по Слоту в направлении Гуадалканала медленно ползли 11 транспортов с войсками в сопровождении эсминцев адмирала Танаки. Мы о нем еще услышим. Поэтому на следующую ночь аэродром подвергся обстрелу 3 тяжелых крейсеров, остановить которые уже было некому. Они выпустили 1370 203-мм снарядов, но большого успеха не добились, что американцы доказали быстро и убедительно. На следующий день самолеты с Гендерсона повредили тяжелый крейсер «Кинугаса» из состава этой эскадры, который позднее затонул. Еще 2 японских крейсера получили серьезные повреждения, однако сумели спастись. А потом американские летчики занялись транспортами Танаки, но об этом лучше расскажет сам адмирал:

«Примерно в полночь 12 ноября мои эсминцы и подопечные транспорты повернули обратно на Шортленд, получив приказ командования Объединенного Флота отложить высадку до 14 ноября. Мы вернулись вскоре после полудня 13 ноября, но уже через час снова взяли курс на Гуадалканал. Я терзался мрачными предчувствиями: какие пакости нам еще приготовила судьба?

Пока мы двигались на юг, «Майя» и «Судзуя» 7-й ДКР попытались расчистить нам путь, обстреляв аэродром Гуадалканала. Транспорты моего конвоя следовали 4 колоннами, держа скорость 11 узлов. Мой флагман возглавлял эсминцы сопровождения, развернутые впереди конвоя и на флангах. На рассвете 14 ноября мы были атакованы 2 бомбардировщиками В-17 и 4 авианосными бомбардировщиками, которые не причинили нам вреда. 3 авианосных самолета были сбиты нашими истребителями, прикрывавшими конвой. Через час еще 2 авианосных бомбардировщика попытались прорваться к конвою, но тоже были сбиты.

Примерно в это же время мы заметили на юго-западе большую группу вражеских самолетов. Я приказал эсминцам поставить дымовую завесу и каждой колонне транспортов уклоняться самостоятельно. Однако, вместо того чтобы атаковать мои корабли, эти самолеты набросились на находящиеся в 50 милях от нас корабли 8-го Флота, которые обеспечивали нам косвенное прикрытие. Крейсер «Кинугаса» был потоплен, а «Исудзу» получил серьезные повреждения. «Тёкай» и «Майя» были легко повреждены. В результате 8-му Флоту пришлось отказаться от сопровождения конвоя и вернуться на Шортленд.

Позднее, в это же утро, нас атаковал 41 самолет. Это были 8 В-17, 8 торпедоносцев, 8 истребителей, остальные самолеты были авианосными. Под прикрытием дымовых завес транспорты попытались двигаться зигзагом, но противник торпедировал и потопил «Канберра Мару» и «Нагара Мару». «Садо Мару», на котором находился армейский командир, был поврежден бомбами. Когда вражеские самолеты улетели, мы подобрали спасшихся с потопленных транспортов. «Садо Мару» отправился назад на Шортленд в сопровождении эсминцев «Амагири» и «Мотидзуки».

Менее чем через 2 часа мы снова подверглись атаке с воздуха, на этот раз прилетели 8 В-17 и две дюжины авианосных самолетов. «Брисбен Мару» получил попадание, загорелся и затонул. Людей с него подобрал эсминец «Кавакадзэ».

Следующая атака была проведена через час. 8 В-17 и 5 авианосных бомбардировщиков добились нескольких попаданий и потопили «Синаногава Мару» и «Аризона Мару». Спасшихся подобрали эсминцы «Наганами» и «Макинами».

Последовала недолгая передышка, и через полчаса нас атаковали 3 авианосных бомбардировщика, которые не добились успеха. Однако если у кого-то и возникли иллюзии, что наши страдания в этот день завершились, они быстро развеялись, так как за полчаса до заката прилетел еще 21 американский самолет. Это были 4 В-17 и авианосные машины. Их единственной жертвой оказался транспорт «Нако Мару», который получил попадания и ярко загорелся. Эсминец «Судзукадзэ» подошел к борту 7000-тонного транспорта, чтобы снять людей, прежде чем океанская пучина погасит бушующие пожары. И уже на самом закате прилетели 3 авианосных бомбардировщика. Однако их бомбы легли мимо.

Всего в 6 атаках, которые вражеская авиация совершила в течение дня, участвовало более 100 самолетов. Бомбами и торпедами они потопили 6 транспортов, на которых погибло около 400 человек. Удивительно, но примерно 5000 солдат и моряков были спасены эсминцами сопровождения.

Моему соединению пришлось очень тяжело. Маневрируя на полном ходу, эсминцы ставили дымовые завесы и постоянно вели бешеный зенитный огонь. Люди чуть не падали с ног от усталости. Уцелевшие транспорты почти весь день совершали маневры уклонения, двигаясь зигзагом в разных направлениях, и в результате строй конвоя рассыпался.

Детальная картина событий понемногу забывается, но общее впечатление навсегда сохранится у меня в памяти. Бомбы, летящие вниз из люков В-17, проходящих на большой высоте. Авианосные пикировщики, с воем несущиеся к цели, словно собираясь врезаться в воду, они сбрасывают бомбы и выравниваются в самый последний момент. После каждого промаха поднимается столб дыма и брызг. После каждого попадания на транспорте мелькает вспышка пламени и взлетает облако дыма. Корабль получает ужасный крен, который свидетельствует, что его судьба решена. Затем атакующие улетают, дымовые завесы рассеиваются, и перед глазами предстает печальное зрелище: люди прыгают в воду с горящих и тонущих кораблей. Каждый раз, когда противник улетал, корабли перестраивались, но при этом тратилось драгоценное время, и конвой почти не двигался вперед. Однако 4 уцелевших транспорта, сопровождаемые «Хаясио» и 3 кораблями 15-го ДЭМ, отважно шли прямо к Гуадалканалу.

Это были жалкие остатки соединения, покинувшего Шортленд. Мы потеряли 7 транспортов, и столько же эсминцев были заняты спасательными операциями, поэтому перспективы развития операции были самыми мрачными. К вечеру стало понятно, что на самом деле положение еще хуже. По расчетам транспорты никак не успевали выйти к месту разгрузки в намеченное время. Даже развив скорость 13 узлов, они могли прибыть к Гуадалканалу только перед самым рассветом 15 ноября».

И все-таки адмирал Ямамото намеревался проложить дорогу конвою, к Гуадалканалу отправилась новая группа обстрела, поспешно сформированная из растрепанных остатков различных эскадр, пошла к Гуадалканалу. В нее вошли линкор «Кирисима», 2 тяжелых и 2 легких крейсера, 11 эсминцев. Их готовились встретить 2 новейших американских линкора и 4 эсминца под командой адмирала Ли.

Последовавший бой в ночь с 14 на 15 ноября был таким же суматошным и беспорядочным, как и все предыдущие. Японская эскадра была разделена на 4 отряда и попыталась атаковать американцев с разных направлений. Дуэль эсминцев снова выиграли японцы, в считаные минуты потопившие 2 американских корабля и тяжело повредившие еще 2. Однако линкоры остались целы, они и сыграли главную роль в дальнейших событиях.

«Вашингтон» обнаружил своим радаром «Кирисиму» и обстрелял японский линкор, добившись большого числа попаданий. Старый корабль не выдержал попадания новых тяжелых снарядов, потерял управление и вышел из боя. Это избиение длилось всего 9 минут. А что делала в это время «Саут Дакота»? Она отвлекала на себя огонь японцев, доказав, что потопить современный линкор очень сложно, зато вывести из строя очень просто. Японские снаряды не пробили толстой брони, однако они уничтожили кабеля систем электропитания и управления, превратив «Сайти Дакоту» в беспомощную мишень. «Вашингтон» еще примерно полчаса гонялся за японскими кораблями, даже не подозревая, что японские эсминцы расстреляли весь свой запас торпед, целясь в него.

Но этот бой позволил 4 уцелевшим транспортам Танаки прорваться к острову, они выбросились на берег и начали выгрузку. Однако утро наступило слишком быстро, появились американские самолеты, которые подожгли все 4 транспорта. Солдат они успели выгрузить, но почти все снабжение погибло.

Японцы в итоге потеряли 1 линкор и 1 эсминец, американцы – только 3 эсминца. Морская битва, которая началась 12 ноября в 12.00, завершилась 15 ноября в 02.00. Американцы удержали Гуадалканал, президент Рузвельт заявил: «Мне кажется, что мы достигли поворотного пункта».

Однако «поворотный пункт» еще совсем не означает победу, в чем американцы убедились очень быстро. Японцы потеряли надежду выбить американцев с Гуадалканала, но теперь американцам предстояло выбить оттуда японцев. Правда, японские войска испытывали острую нехватку боеприпасов и продовольствия, что вынуждало отправлять все новые и новые «экспрессы». Американцы пытались их остановить, но получалось это далеко не всегда. 30 ноября 8 эсминцев под командованием адмирала Танаки в 22.35 столкнулись с американской эскадрой адмирала Карлтона Райта, которая состояла из 5 крейсеров и 6 эсминцев. Казалось бы, исход боя предрешен, вдобавок 6 японских эсминцев были завалены контейнерами со снабжением и были почти небоеспособны.

Американский радар обнаружил японцев на расстоянии 13 миль, однако начались необъяснимые проволочки и колебания, что было характерно для американских командиров. Японцы в это время безмятежно готовились сбрасывать за борт транспортные контейнеры, чтобы их прибоем выбросило на берег, – вот к такому оригинальному способу доставки они были вынуждены прибегать. Именно американцы в 23.30 первыми открыли огонь и выпустили торпеды, но японцы к этому времени проскочили мимо них, и торпеды пошли вдогонку, что не сулило попаданий. Зато японцы, заметив вспышки выстрелов, отреагировали мгновенно. Они выпустили более 50 торпед, не открывая огня. Это сделал лишь эсминец «Тэрудзуки», находившийся ближе всех к американцам, за что и поплатился. Сосредоточенным огнем американской эскадры он был потоплен. Но тут к цели прибыли японские торпеды. В 23.27 от двух страшных взрывов содрогнулся тяжелый крейсер «Миннеаполис» и выкатился из строя. «Нью Орлеанс» повернул, чтобы не столкнуться с ним, и получил торпеду, которая оторвала ему носовую часть до второй башни. Силуэт крейсера «Пенсакола» четко обрисовался на фоне вспыхнувших пожаров, и он тоже получил торпеду под грот-мачту. Избиение продолжалось, в 23.47 крейсер «Нортгемптон» тоже получил два попадания. Его повреждения оказались самыми тяжелыми, после безуспешной борьбы команда была вынуждена покинуть корабль, и в 03.04 он затонул. Таким образом, в считаные минуты американцы потеряли 1 тяжелый крейсер и 3 крейсера получили тяжелые повреждения в обмен на единственный японский эсминец. Американским морякам оставалось утешаться тем, что, если бы эта катастрофа произошла в августе, во времена боя у Саво, погибли бы все 4 корабля, а так три все-таки удалось спасти. Увы, на этот раз радар потерпел сокрушительное поражение!

Снова рассказывает адмирал Танака:

«27 ноября 4 эсминца (по 2 из 15-го и 24-го ДЭМ), которые ранее занимались перевозками в Буну, были переведены из Рабаула на Шортленд. На борту они имели груз бочек с продовольствием и медикаментами. После совещания, подготовки и пробного похода командующий флотом отдал приказ провести первый рейс эсминцев, груженных бочками, к Гуадалканалу 30 ноября. Из 8 эсминцев, привлеченных к операции, 6 имели на борту от 200 до 240 бочек. Для этого с 6 упомянутых кораблей пришлось снять запасные торпеды, оставив лишь находившиеся в торпедных аппаратах. Это снижало боевую эффективность эсминцев вдвое. На борту флагмана «Наганами» и лидера «Таканами», где находился командир 31-го ДЭМ, бочек не было.

Подготовка была завершена 29 ноября, и ночью я увел эти корабли с Шортленда. Пытаясь скрыть наши намерения от противника, все утро мы следовали на восток. Тем не менее самолеты-разведчики врага постоянно следили за нами. Примерно в полдень мы увеличили скорость до 24 узлов и повернули на юг, к Гуадалканалу. Через 3 часа, несмотря на сильный ливень, скорость была увеличена до 30 узлов.

Примерно в это же время мы получили сообщение от нашего разведывательного самолета, который заметил «12 вражеских эсминцев и 9 транспортов». Немедленно начались приготовления к бою. Но нашей задачей была доставка снабжения, а без запасных торпед мы не могли рассчитывать на победу в решительном сражении. Тем не менее я передал всем своим кораблям: «Имеется большая вероятность столкновения с противником этой ночью. В таком случае следует приложить максимальные усилия, чтобы уничтожить противника, не заботясь о сохранности груза».

На закате хлынул сильный ливень, и стало очень темно. В результате наш строй несколько смялся, и нам пришлось временно снизить скорость. Но дождь не затянулся, а когда он прекратился, видимость улучшилась. За час до полуночи мы прошли к западу от острова Саво и повернули на юго-восток в боевом ордере. Видимость составляла около 7 километров.

Через несколько минут были замечены 3 вражеских самолета, которые включили навигационные огни и кружили на малой высоте впереди по курсу у нас. Мы продолжали двигаться к намеченным точкам высадки у Тассафаронга («Таканами» и 3 корабля 15-го ДЭМ) и Сегилау («Наганами» и 3 корабля 15-го ДЭМ). Так как мы не заметили осветительных ракет, выпущенных самолетами, мы решили, что эти самолеты нас не заметили. Обычно противник сразу пускал осветительные ракеты, как только замечал наши корабли. Напряженную тишину нарушила радиограмма от головного эсминца «Таканами»: «Заметил корабли, которые считаю вражескими, по пеленгу 100 градусов». За ней сразу последовала вторая: «Замечены 7 вражеских эсминцев».

Мои эсминцы уже нарушили строй, те, что несли грузы, уже вышли в точку, где следовало сбрасывать за борт бочки. Но, услышав эти сообщения, я немедленно приказал: «Прекратить разгрузку. Боевая тревога». После этого приказа каждый эсминец объявил боевую тревогу и увеличил скорость. Поскольку у нас не было времени выстроить боевой ордер, каждый корабль действовал самостоятельно.

Через несколько минут наблюдатели флагманского эсминца «Наганами» заметили противника по пленеру 90є на расстоянии 8 километров. Подняв бинокль к глазам, я легко мог различить отдельные корабли противника. Буквально в следующий момент стало ясно, что нас опознали, так как кружившие вверху самолеты выпустили осветительные ракеты. И как раз в ту секунду, когда вспыхнули эти яркие огни, вражеские корабли открыли огонь по ближайшему к ним эсминцу, которым был «Таканами». Яркий свет этих ракет позволял противнику стрелять, даже не используя прожектора.

Со всей возможной поспешностью я отдал общий приказ: «Сблизиться и атаковать!» Наши эсминцы открыли огонь, но многочисленные осветительные снаряды и ракеты на парашютах залили все вокруг таким ярким светом, что разглядеть вражеские корабли оказалось очень трудно. «Таканами» добился попадания уже первым залпом, после пяти залпов поджег второй и третий вражеские корабли. Это облегчило наводку остальным нашим эсминцам.

Однако противник сосредоточил свой огонь на «Таканами», корабль получил тяжелые повреждения и загорелся. На нем погибло много людей, в том числе командир эсминца капитан 2 ранга Масами Огура. Мой флагман «Наганами» нащупал прожектором вражеский крейсер и открыл огонь. Так как мы шли контркурсом с противником, «Наганами» круто повернул право на борт и оказался почти точно на траверзе у противника. Ведя беглый огонь из орудий, «Наганами» приблизился к противнику и выпустил 8 торпед с дистанции 4 километра. Все это время эсминец был мишенью для сосредоточенного огня противника. Вокруг моего флагмана с оглушительным грохотом рвались снаряды, поднимая столбы воды. «Наганами» буквально засыпало осколками от близких разрывов, но каким-то чудом он не получил прямых попаданий. Я всегда был уверен, что наше везение объясняется высокой скоростью (45 узлов), с которой мчался «Наганами». Снаряды противника летели мимо, так как артиллеристы брали неправильное упреждение.

«Оясио» и «Куросио» из 15-го ДЭМ выпустили 10 торпед по крейсерам, а «Кавакадзэ» из 24-го ДЭМ выпустил 8 торпед после того, как лег на обратный курс и поравнялся с вражеской линией. Тем временем и противник начал использовать торпеды. Два смертоносных снаряда прошли прямо перед «Наганами». «Судзукадзэ», второму кораблю 24-го ДЭМ, также пришлось уклоняться от торпед, и поэтому он сам не сумел дать торпедный залп. Обе стороны обменивались артиллерийскими залпами и пускали торпеды при мерцающем сиянии осветительных ракет и снарядов. Повсюду грохотали многочисленные взрывы.

В последующие несколько минут мы видели, как торпеды наших эсминцев попали в крейсер, который загорелся и, как мы решили, немедленно затонул. Мы закричали от радости, когда другой крейсер вспыхнул и начал тонуть в результате нашей атаки. Судя по всему, эскадра противника пришла в полное замешательство. Затем обе стороны неожиданно прекратили стрельбу, но нам показалось, что два вражеских эсминца загорелись в результате артогня «Таканами».

«Куросио» и «Кагеро», которые еще имели по 4 торпеды, дали последний залп по противнику. «Кагеро», используя прожектора, осветил цель и дал несколько выстрелов из орудий. После этого бой, который продолжался чуть более 30 минут, завершился. Обе эскадры разошлись, и снова воцарилась ночная тишина.

Я очень тревожился за судьбу поврежденного «Таканами». Когда повторные запросы по радио остались без ответа и после проверки положения остальных моих кораблей, я приказал «Куросио» и «Оясио» вернуться и помочь ему. Эти корабли, которыми командовал капитан 2 ранга Торадзиро Сато, командир 15-го ДЭМ, нашли «Таканами» юго-восточнее мыса Эсперанс, поврежденный и потерявший ход. Они начали спасательные работы. «Оясио» спустил шлюпки, а «Куросио» уже готовился подойти к борту поврежденного корабля, когда совсем недалеко появилось вражеское соединение из 2 крейсеров и 3 эсминцев. Они были так близко, что никто из противников не рискнул открыть огонь. Наши 2 эсминца были вынуждены уйти, оставив уцелевших моряков «Таканами», которым пришлось в шлюпках на плотиках добираться до берега Гуадалканала.

Когда бой завершился, я приказал рассеявшимся кораблям присоединиться к флагманскому эсминцу. Так как все торпеды были израсходованы, продолжать бой было невозможно. Я решил отойти и вернуться на Шортленд по центральному маршруту, поставив точку в ночном бою 30 ноября 1942 года, который стал известен в Японии как Ночной бой у Лунга, а в Соединенных Штатах – как бой у Тассафаронга.

Мы не знали, какие потери понес американский флот, но на основании рапортов эсминцев решили, что потоплены 2 крейсера и 1 эсминец, а еще 2 эсминца тяжело повреждены. Мы потеряли «Таканами» и много людей из его команды, погибли командир дивизиона капитан 1 ранга Тосио Симидзу и командир корабля капитан 2 ранга Масами Огура, о чем мы глубоко сожалели. С другой стороны, нам очень повезло, что остальные 7 эсминцев не получили повреждений в схватке со значительно превосходящими силами противника и принесли новую славу нашей эскадре».

Но эта блестящая победа не могла спасти положение, и в декабре Императорская Ставка приняла решение об эвакуации войск с Гуадалканала. Редкий случай – японские армия и флот сошлись во мнениях, что происходило не чаще раза в год. В результате был отдан приказ в конце января 1943 года начать операцию КЕ. Ночью 14/15 января «Токийский экспресс» высадил на острове свежие войска, но это были не подкрепления, а арьергард, который должен был прикрывать отход измученных и отощавших солдат.

Американцы приготовления к эвакуации приняли за подготовку нового наступления и тоже решили перебросить на остров свежие части. Транспорты шли под прикрытием оперативной группы контр-адмирала Гиффена, которая состояла из 6 крейсеров, 8 эсминцев и 2 эскортных авианосцев. Однако Гиффен не имел опыта командования авианосными соединениями и избрал крайне неудачный походный ордер, отделив авианосцы. В сумерках 29 января возле острова Реннел его эскадру атаковали базовые торпедоносцы, которые поразили 2 торпедами крейсер «Чикаго», он потерял ход. Гиффен приказал буксировать его, но японцы не были склонны выпускать добычу. Хотя истребители «Энтерпрайза» попытались прикрыть поврежденный корабль, 30 января его атаковала новая группа торпедоносцев «Бетти». «Чикаго» получил еще 4 попадания торпедами, а за компанию был торпедирован еще и эсминец «Ла Валетт». Японцам все это стоило потери 12 торпедоносцев.

Американцы приготовились отражать новый удар японцев, выслали в Коралловое море две авианосные группы, но противник обманул их. В течение трех ночей – 2/3, 4/5 и 7/8 февраля – они вывезли 10 657 человек. Эта эвакуация стоила японцам одного эсминца, подорвавшегося на мине. Но надо помнить, что на остров было доставлено 31 358 человек, остальные погибли в боях и от болезней. Как с гордостью радировал командующий американскими войсками на острове: «Токийский экспресс больше не имеет остановки на Гуадалканале». Общие потери американцев составили 29 кораблей, более 7000 человек и 615 самолетов. Потери японцев были значительно больше: более 32 000 человек, 38 кораблей и до 880 самолетов.